На главную
 
Альбина Шульгина
 
Родилась на Вятке. Училась в Москве. Работала в Сибири и на Кавказе. Почти полвека живу в С. Петербурге. Работаю на Ленфильме. Пишу стихи, сценарии, мюзиклы. Почти всё поставлено. Много, не считала сколько, песен, совместно с В. Гаврилиным, А.Петровым, А. Журбиным, Е. Крылатовым, В. Плешаком и другими композиторами.
Посылаю подборку стихов, которые хотелось бы напечатать в вашем журнале. Буду рада, если выберете, что вам ближе.






СЛОВО - ВОДОЛАЗ

С какого дня, с какой минуты,
С какого солнца у межи
Спадет туман, тугой и мутный,
С моей испуганной души?
Созреют северные грозы,
На крышу грузно упадут.
Синь журавельник,
Клевер розов,
И лошадь мокрую ведут.
Накрывшись фартуком холщовым,
Пройдет старуха за водой.
Неужто я не буду снова
Бесстрашною и молодой?
С какого дня, с какого мига
Соединить осмелюсь я
Святое совершенство мира
С несовершенством бытия?


* * *
Вкус одиночества,
Осенний, спелый вкус.
Вкусив,
Я не успела насладиться.
А солнце
Уж по-зимнему садится
В черемуховый,
Опустевший куст.
Еще один,
Но полный, летний день
Мне отпусти,
Поспешная природа,
Чтоб солнце,
Зелень, птицы и свобода,
И облака изменчивая тень.



* * *

Осенний день к стеклу приник,
Но серые глаза его бесслёзны.
И я спросила - рано иди поздно?
Который час? Который миг?
Ещё скажи, с чего мне жизнь начать?
Чем утреннюю утолить печаль?
Какие затевать свершения и битвы?
И он мне прошептал - начни с молитвы:


* * *

Рубят капусту и режут свиней.
В воздухе пахнет палёным.
Осень поверженным зверем
Лежит на спине,
Кверху задрав
Свои лапы - клёны.
Меркнет зелёный:
Внезапные звёзды
Молча ликуют в окне.
Пахнет палёным:
Будем учиться молчанью
У серых камней.
Меркнет зелёный.


* * *

Как пышно нынче таволга цветет
И душный цвет роняет осторожно.
И по своим законам непреложным
Природа к усмирению ведет
Нас, суетных. И сердце радо
Унять сердцебиения свои.
Но ласточек отважные отряды
Еще ведут воздушные бои
С неопытным и дерзким ястребком,
Напоминая мне о том,
Что я своим врагам не отомстила,
Пока гуляла мстительная сила.


* * *

Губительная сила доброты.
Смирения целительная сила.
И я в слезах у Господа спросила -
Что хочешь Ты?
Не знаю я, сгорел ли дом дотла,
Не различаю подлинность увечья.
Но Ты, кто милосердием увенчан ,
Прости меня.
Я просто мимо шла.



* * *

Скоки ворон голенастых
На Пряжке, на Мойке.
Намокли перила
На мостике склизком,
И вмерз пароходик.
По спискам
Безумцев
Проходит
Все больше знакомых имен.
Жидкий сургуч и мед
Заката.
Мыльный ветер вкруг шеи.
Крушенье
Средь зимних полей.
Мы сходим с ума,
Как с рельсов вагоны,
В агонии
Пепельных дней:
Но, когда растащили завалы,
И снегом присыпало щебень,
В сургучных кустах краснотала
Рассыпался птичий щебет.
Как пели они, как пели,
Омывшись в кровавой купели!

* * *
Мне психи кричали через решетку-
Женщина, вы не ко мне?
И так салатно, хоть режь к водке,
Лежала крапива среди камней.
Кружились грачи над стриженой вербой,
Не зная, где гнезда вить.
И бился консилиум с девочкой Верой,
Жертвою первой любви.
У бледной мать- мачехи время загула,
Шмель, мотылек, пчела!
И тут санитарка такое загнула,
Что бедная докторша краской пошла.
И на крыльцо, под первые листики,
Курить сигаретку и думать с тоской -
Конечно, он старый,
Конечно, лысенький,
Но, Господи Боже,
Как страшно одной!:


Памяти Валерия Гаврилина.

Негармонично, грубо, глухо,
Так оскорбительно для слуха
Тончайшего,
Последний звук -
Промерзлых комьев бряк и стук,
Обрушенных на крышку гроба.
Распластанные, серые сугробы,
Лежат, как одичалые собаки.
Взлетел
Освобожденный дух,
Но слух
Остался там, во мраке.
Он жив,
Он ловит на прощанье
Земли оставленной звучанье.
Еще ни камня, ни креста,
Лишь черных сучьев немота.
Трамвая отдаленный топот,
Могильщиков веселый ропот,
И наше бедное - прости,
Песком в горсти.
О, долго ль, долго ль будет длиться
Неблагозвучья торжество?
И детским голосом синицы
Земля утешила его.


* * *
Мы ели малину..
Мы жили на свете.
Нас ветер с реки
Провожал домой.
И хищная ночь
Загоняла нам в сети
То две красноперки,
То ни одной.
И мы пробирались
Сквозь буреломы.
Я еще откликалась,
Когда ты звал.
И черного хлеба
Бурый ломоть
Мы ели с малиной,
А день убывал.

* * *

И времени маску
Наденет пространство.
И в прорезях узких
Пейзажи и диски.
С жестоким и детским непостоянством
Жертва цветами,
Почти по-индийски.
К подножию мраморов,
Белых и черных,
Где в каменных складках -
Мумия мухи.
Протуберанцы
Венцами из терна
Венчают планеты,
На жизнь и на муки.


* * *

А ближний звук - комар.
Ах, где бы
Добыть мне крови и тепла?
По звуковым дорожкам неба
Кружится ласточка - игла.
А дальше, - Боже, помоги нам, -
И крик, и плач со всех сторон.
Скрипит заржавленной пружиной
Земли старинный граммофон.
А дальше - глубже, шире, выше -
И плач, и крик, и стон, и вой,
И тихий внятный голос слышен:
Господь с тобой.




* * *

А слово- водолаз
Опять уйдет на дно.
Опустит в ил
Свинцовые подошвы.
Ему, первичному, дано
Взлетать над будущим
И проползать под прошлым.
Там красный башмачок
Среди камней.
Размок, истлел,
Но цену ломит
Напоминаньем красных дней.
Уткнувши в грунт
Поблекший целлулоид
Наивного лица -
Офелия, невеста,
Кукла Маша,
Любительница свадебного марша.
Ну, как не стыдно!
Как не лень все замуж, замуж-
Каждый день!
За клоуна, за мишку, за щенка,
За летчика, за Ваньку-дурака!:
А слово- водолаз
Опять уйдет на дно.
Там водорослей
Желтая безбрежность.
Ему, первичному, дано
Преображать случайность в неизбежность:

* * *
Уже тоскуют птицы в облаках,
И осень удаляется шурша,
И самоочищаясь, как река,
К зиме готовится душа.
Ещё теребят сонные шмели
Последние несладкие цветы,
И птицы, отчуждаясь от земли,
Глядят на нас с небесной высоты.
Из синевы, из чистоты такой,
Как видится вам, птицы,
Род людской?